CasusLegalКорпус практики высших судов
← Все обзорыНа главную
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2026 года № 50-П по делу о проверке конституционности статей 318 и 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.А.Барсуковой. Постановлением нормы признаны соответствующими Конституции в истолковании, исключающем возвращение заявления и отказ в принятии его к производству по мотивам, связанным со сведениями, которыми потерпевший не располагает и не обязан располагать.
Наименования упомянутых актов кликабельны: ссылка открывает полный текст акта в CasusLegal.
В.А.Барсукова обратилась к мировому судье судебного участка № 77 Санкт-Петербурга с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения в отношении гражданки Л., указав, что та оклеветала ее в судебном заседании по гражданскому делу путем представления документов с не соответствующими действительности сведениями, то есть совершила преступление, предусмотренное частью первой статьи 128.1 УК Российской Федерации. Постановлением от 12 июля 2023 года мировой судья предложил привести заявление в соответствие с требованиями частей пятой и шестой статьи 318 УПК Российской Федерации, а после повторной подачи заявления постановлением от 24 июля 2023 года отказал в принятии его к производству, сославшись на неполное описание события преступления, отсутствие данных о документах, удостоверяющих личность потерпевшей, неполноту данных о привлекаемом к уголовной ответственности лице и отсутствие списка свидетелей. Апелляционным постановлением от 18 сентября 2023 года это решение было отменено, однако постановлением от 6 ноября 2023 года заявительнице вновь предложено устранить недостатки, а постановлением от 30 ноября 2023 года в принятии заявления отказано, в том числе со ссылкой на неуказание умысла, мотива и цели преступления, даты и места рождения потерпевшей, серии и номера ее паспорта, а также фамилий, имен, отчеств и контактных телефонов свидетелей. Правомерность решения подтверждена судами апелляционной и кассационной инстанций и судьей Верховного Суда Российской Федерации.
Заявительница просила признать статьи 318 и 319 УПК Российской Федерации противоречащими статьям 19 (часть 1), 45 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они не обеспечивают государственной защиты прав потерпевших по делам частного обвинения: не устанавливая объем и степень конкретизации сообщаемых мировому судье сведений, они позволяют произвольно отказывать в принятии заявления к производству. В ходе рассмотрения дела в Конституционном Суде Российской Федерации состоявшиеся по делу заявительницы решения были отменены, заявление передано на новое рассмотрение мировому судье, который постановлением от 18 мая 2026 года направил его в орган дознания в связи с переводом Федеральным законом от 7 июня 2025 года № 146-ФЗ дел о преступлении, предусмотренном частью первой статьи 128.1 УК Российской Федерации, в категорию дел частно-публичного обвинения.
Конституционный Суд Российской Федерации исходил из того, что Конституция Российской Федерации обеспечивает потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба на основе равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1; статья 46, часть 1; статья 52), но не определяет конкретную процедуру такого доступа, возлагая ее выбор на законодателя. Ранее сформулированные позиции о праве законодателя дифференцировать порядок производства по разным категориям уголовных дел и включать в него элементы диспозитивности с учетом волеизъявления потерпевшего (постановления от 14 января 2000 года № 1-П, от 27 июня 2005 года № 7-П, от 15 октября 2018 года № 36-П, от 28 июня 2023 года № 36-П и от 28 марта 2024 года № 13-П) применены к производству по делам частного обвинения, специфика которого предопределена межличностным характером конфликтов, необходимостью учета субъективного восприятия деяния потерпевшим и невысокой общественной опасностью соответствующих преступлений. Упрощенный порядок инициирования разбирательства одновременно предполагает реальный доступ потерпевшего к правосудию, эффективность судебной защиты, баланс интересов потерпевшего и лица, вовлекаемого в уголовное судопроизводство, и установление разумных требований к заявлению, исключающих как избыточные обременения, так и принятие к производству заведомо несостоятельных обвинений.
Заявление потерпевшего признается не только поводом к возбуждению уголовного дела частного обвинения, но и по существу обвинительным актом, вручаемым подсудимому для подготовки защиты (постановления от 14 января 2000 года № 1-П и от 15 октября 2018 года № 36-П). Вместе с тем Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не предъявляет и не может предъявлять невыполнимых требований к содержанию заявления, составляемого путем свободного изложения сведений, перечисленных в части пятой статьи 318: от потерпевшего не требуется развернутого юридического анализа объективных и субъективных признаков состава преступления, подобного обвинительному акту дознавателя или обвинительному заключению следователя; необходимым и достаточным является описание фактической стороны предполагаемого преступления и указание на норму уголовного закона (Определение от 23 июня 2005 года № 268-О). Сообщаемые сведения касаются события предполагаемого, а не подтвержденного преступления, и закон не требует подкрепления заявления доказательствами, представление и исследование которых отнесено к стадии судебного следствия.
Иное понимание означало бы возложение на потерпевшего публично-правовых функций уголовного преследования в объеме, присущем органам дознания и предварительного следствия, что не имеет конституционных оснований (определения от 17 сентября 2013 года № 1336-О и от 5 декабря 2019 года № 3272-О), тогда как диспозитивность по делам частного обвинения выступает дополнительной гарантией прав потерпевших (постановления от 27 июня 2005 года № 7-П и от 28 июня 2023 года № 36-П). Такое правоприменение ставило бы защиту прав в зависимость от имущественного или должностного положения лица, его образования, юридических познаний либо доступа к персональным данным других лиц и отступало бы от требований статей 19 (части 1 и 2), 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации. Отсутствие у потерпевшего специальных познаний и невозможность самостоятельно добыть необходимые сведения не могут препятствовать доступу к правосудию, поскольку закон предусматривает публично-правовые механизмы восполнения этих ограничений.
Право на судебную защиту предполагает наличие институциональных и процессуальных механизмов его полной реализации и требует использования судом всего доступного процессуального инструментария и должной процессуальной активности (постановления от 13 апреля 2017 года № 11-П, от 19 ноября 2024 года № 53-П). Состязательность и равноправие сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации) не исключают организующей роли суда, не подменяющей функции сторон. По делам частного обвинения такая роль закреплена частью второй статьи 319 УПК Российской Федерации: по ходатайству сторон суд оказывает содействие в собирании доказательств, которые не могут быть получены участниками процесса самостоятельно, включая истребование данных о привлекаемом к уголовной ответственности лице и о свидетелях, поскольку часть пятая статьи 318 не предполагает представления заявителем сведений, которыми он объективно не располагает и не должен располагать (Постановление от 28 марта 2024 года № 13-П; определения от 25 сентября 2014 года № 2161-О, от 19 декабря 2019 года № 3338-О и от 27 января 2022 года № 182-О). Это полномочие может использоваться и до принятия заявления к производству.
Материально-правовой предпосылкой процессуальной деятельности служат нормы уголовного закона: обвинение должно основываться на положениях, определяющих все признаки состава преступления (постановления от 19 ноября 2013 года № 24-П и от 7 марта 2017 года № 5-П). Содержание заявления формирует предмет и пределы предстоящего разбирательства и обусловливает возникновение у суда полномочий по его рассмотрению, поэтому формального указания на усматриваемые признаки противоправного деяния недостаточно: описанные фактические обстоятельства должны с очевидностью указывать на признаки конкретного состава преступления, отнесенного к делам частного обвинения. При очевидном отсутствии таких признаков, а равно при отнесении вопроса к иной компетенции или подсудности, включая квалификацию содеянного как преступления частно-публичного или публичного обвинения, административного правонарушения или гражданско-правового деликта, суд обязан направить заявление в компетентный орган либо возвратить его заявителю с разъяснением действительных причин решения и возможности обращения в соответствующие органы. Полное исключение такой возможности нарушало бы баланс интересов потерпевшего и лица, в отношении которого подано заявление, ставя последнего в положение подсудимого без достаточных оснований вопреки статьям 17 (часть 3) и 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Выбор решения по итогам предварительного изучения заявления производится с учетом характера выявленных недостатков, их очевидности и устранимости, а также возможности потерпевшего защищать свои права самостоятельно; отказ в принятии заявления допустим лишь как последующая мера при неисполнении в установленный срок указания суда. Заинтересованное лицо вправе получить на обращение адекватный ответ (определения от 25 января 2005 года № 42-О, от 21 октября 2008 года № 525-О-О, от 30 ноября 2023 года № 3243-О), а суд не вправе отказаться от рассмотрения и оценки доводов и от мотивировки решений (определения от 8 июля 2004 года № 237-О, от 28 января 2021 года № 40-О, от 26 февраля 2026 года № 307-О). Постановление о возвращении заявления должно быть законным, обоснованным и мотивированным в силу части четвертой статьи 7 УПК Российской Федерации; указание на избыточные или невыполнимые требования, а равно повторное возвращение заявления с новыми, ранее не названными недостатками свидетельствует о незаконности решения и нарушает статьи 18, 21 (часть 1), 45 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации. При устранении недостатков в установленный срок суд не вправе отказать в принятии заявления к производству. С учетом изложенного статьи 318 и 319 УПК Российской Федерации признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации в выявленном конституционно-правовом смысле, который является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
Мотивировка опирается на ранее выработанные позиции Конституционного Суда, в том числе Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 октября 2018 года № 36-П, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 июня 2023 года № 36-П, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2024 года № 13-П.
Постановление устанавливает пределы предварительного изучения мировым судьей заявления о преступлении по делу частного обвинения. Основанием для возвращения заявления и последующего отказа в принятии его к производству не могут служить неполнота юридического описания деяния, недоказанность события предполагаемого преступления, недостоверность фактических сведений, неуказание полных персональных данных привлекаемого к уголовной ответственности лица и свидетелей, а равно иных сведений, которыми потерпевший не может или не должен располагать. Требования об изложении умысла, мотива и цели преступления, о представлении паспортных данных участников и контактных телефонов свидетелей при отсутствии у заявителя доступа к ним не соответствуют выявленному конституционно-правовому смыслу оспоренных норм.
Судам предписано использовать полномочие по содействию в собирании доказательств, закрепленное частью второй статьи 319 УПК Российской Федерации, в том числе до принятия заявления к своему производству и по ходатайству лица, подавшего заявление, для истребования данных о привлекаемом лице и о свидетелях. Одновременно сохраняется возможность возвратить заявление при очевидном отсутствии признаков преступления частного обвинения с разъяснением иного порядка защиты прав либо направить заявление руководителю следственного органа или начальнику органа дознания, если деяние преследуется в частно-публичном или публичном порядке.
Формализованы требования к постановлению о возвращении заявления: оно должно содержать конкретное указание всех недостатков, позволяющее устранить их в установленный срок либо аргументированно оспорить решение. Повторное возвращение заявления с указанием на недостатки, о которых суд ранее не сообщал, исключается, а при устранении названных судом недостатков в срок отказ в принятии заявления к производству недопустим. Выявленный конституционно-правовой смысл общеобязателен и исключает иное истолкование статей 318 и 319 УПК Российской Федерации.
Оснований для пересмотра судебных решений по делу В.А.Барсуковой Конституционный Суд Российской Федерации не усмотрел, поскольку состоявшиеся по ее делу решения были отменены в ходе конституционного судопроизводства, а заявление направлено в орган дознания в связи с переводом дел о преступлении, предусмотренном частью первой статьи 128.1 УК Российской Федерации, в категорию частно-публичного обвинения Федеральным законом от 7 июня 2025 года № 146-ФЗ. На основании части четвертой статьи 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» заявительница имеет право на применение компенсаторных механизмов, форма и размер которых определяются мировым судьей судебного участка № 77 Санкт-Петербурга, рассмотревшим ее дело в первой инстанции.
Разбор подготовлен по материалам базы CasusLegal (практика высших судов РФ). Наименования упомянутых актов ведут на их полный текст в CasusLegal.