CasusLegalКорпус практики высших судов
← Все обзорыНа главную
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2026 года № 49-П по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 54, пункта 2 статьи 61 и статьи 69 Семейного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Республики Узбекистан А.. Постановлением нормы признаны соответствующими Конституции в истолковании, допускающем рассмотрение и удовлетворение иска о лишении родительских прав, поданного совершеннолетним лицом, потерпевшим от преступления родителя.
Наименования упомянутых актов кликабельны: ссылка открывает полный текст акта в CasusLegal.
Гражданка Республики Узбекистан А. оспорила конституционность взаимосвязанных пункта 1 статьи 54, пункта 2 статьи 61 и статьи 69 Семейного кодекса Российской Федерации. Ее отец Д.Р. приговором суда признан виновным в совершении в период с сентября 2015 года по сентябрь 2021 года в отношении заявительницы и ее несовершеннолетней сестры преступлений, предусмотренных пунктом «а» части третьей и пунктом «б» части четвертой статьи 132 УК Российской Федерации, с назначением наказания в виде 14 лет и 6 месяцев лишения свободы. Ранее решением районного суда Д.Р. был ограничен в родительских правах в отношении заявительницы и трех других его несовершеннолетних детей, а по иску матери заявительницы лишен родительских прав в отношении ее младших братьев и сестры.
В принятии искового заявления А. к Д.Р. о лишении родительских прав судья районного суда отказал со ссылкой на статьи 54, 69 и 70 Семейного кодекса Российской Федерации ввиду того, что к моменту подачи иска заявительница достигла совершеннолетия; конкретное преступление как основание лишения родительских прав при этом не оценивалось. Апелляционная инстанция оставила определение без изменения, сославшись на пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года № 44; в передаче кассационной жалобы в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отказано. Судья кассационной инстанции указал, что цели и мотивы обращения заявительницы правового значения не имеют, поскольку соответствующее право ограничено законом и обусловлено возрастом. По мнению заявительницы, оспариваемые нормы в истолковании правоприменительной практики лишают лиц, пострадавших от преступления родителя, возможности разорвать юридическую связь с ним, если к моменту обращения в суд или во время рассмотрения дела они достигли совершеннолетия.
Предметом рассмотрения Конституционный Суд определил взаимосвязанные пункт 1 статьи 54, пункт 2 статьи 61 и статью 69 Семейного кодекса Российской Федерации в той мере, в какой на их основании решается вопрос о возможности прекращения правовой связи достигшего совершеннолетия гражданина с родителем, ранее совершившим в отношении него преступление, совершение которого является основанием для лишения родительских прав. Суд исходил из статей 2, 17 (часть 1), 18, 21 (часть 1), 23 (часть 1), 41 (часть 1), 52 и 75.1 Конституции Российской Федерации и ранее выраженных позиций о том, что никто не может быть ограничен в судебной защите своего достоинства и связанных с ним прав, а применительно к потерпевшему от преступления государство обязано обеспечивать возможность отстаивать свои права и защищать достоинство любыми не запрещенными законом способами; иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только преступником, но и самим государством. Учтен и принцип соразмерности, требующий, чтобы регулирование не посягало на существо права и не приводило к утрате его реального содержания.
Суд проанализировал систему семейно-правового регулирования: родительские права, предусмотренные главой 12 Семейного кодекса Российской Федерации, прекращаются по достижении детьми совершеннолетия либо при приобретении полной дееспособности; лишение родительских прав применяется как крайняя мера ответственности при виновном противоправном поведении родителя и только тогда, когда защитить права ребенка иным путем невозможно; действующее законодательство не предусматривает лишения родительских прав в отношении совершеннолетнего лица, из чего исходит и разъяснение пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года № 44, связывающее достижение совершеннолетия с отказом в принятии искового заявления и прекращением производства по делу.
Вместе с тем прекращение родительских прав по главе 12 Кодекса не исчерпывает правовой связи родителя и совершеннолетнего ребенка: родство сохраняет значение в жилищных и наследственных отношениях, порождает обязанность содержания нетрудоспособных нуждающихся родителей, дает право заявить о признании гражданина недееспособным и преимущественное право быть опекуном, влечет последствия в сфере врачебной тайны и волеизъявления о посмертном изъятии органов. Отдельные механизмы, позволяющие учесть недобросовестное поведение родителя (освобождение от алиментов, отстранение от наследования, завещание, перемена фамилии и отчества), Суд не признал достаточными и адекватными гарантиями защиты прав потерпевших, поскольку они применимы не во всех случаях и не обеспечивают всеобъемлющей охраны достоинства личности.
Опорным для мотивировки стало сопоставление с институтом усыновления. Согласно Определению от 17 декабря 2008 года № 1055-О-П статья 144 Семейного кодекса Российской Федерации не предполагает отказа в удовлетворении требования об отмене усыновления, заявленного достигшим совершеннолетия усыновленным, в отношении которого усыновителем совершено преступление против половой неприкосновенности, в том числе без согласия усыновителя. Признавая различия между усыновлением и происхождением детей, удостоверенным в установленном порядке, Суд указал, что достигший совершеннолетия ребенок, родитель которого совершил в отношении него такое преступление, не может быть поставлен в неравное положение с усыновленным, потерпевшим от аналогичного преступления, и что на несовершеннолетнего потерпевшего, не имевшего возможности самостоятельно защитить свои права, не могут быть возложены последствия того, что родитель не был своевременно лишен родительских прав.
Суд заключил, что сохранение помимо воли совершеннолетнего гражданина правовой связи с родителем, совершившим в отношении него подобное преступление, затрагивает достоинство личности и ставит под сомнение эффективность гарантий защиты потерпевших вопреки статьям 18, 19, 21 (часть 1), 23 и 52 Конституции Российской Федерации. При этом сложившиеся подходы к истолкованию оспариваемых норм в принципиальном плане не расходятся с конституционными целями и ценностями, однако отсутствие иной возможности прекратить такую связь предопределяет их истолкование как не препятствующих рассмотрению и удовлетворению соответствующих исковых заявлений совершеннолетних граждан; удовлетворение такого иска ставит гражданина в положение, в котором он находился бы при своевременном лишении родителя родительских прав.
Взаимосвязанные пункт 1 статьи 54, пункт 2 статьи 61 и статья 69 Семейного кодекса Российской Федерации признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу они не препятствуют рассмотрению и удовлетворению судами исковых заявлений о лишении родительских прав, поданных совершеннолетними гражданами, в отношении которых до достижения ими совершеннолетия родителем совершено преступление, являющееся основанием для лишения родительских прав. Придание нормам иного смысла противоречило бы статьям 2, 17, 18, 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 38, 45, 46 (часть 1), 52 и 75.1 Конституции Российской Федерации.
Мотивировка опирается на ранее выработанные позиции Конституционного Суда, в том числе Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2005 года № 10-П, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 года № 18-П, Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июня 2018 года № 25-П.
Выявленный конституционно-правовой смысл объявлен общеобязательным, что исключает любое иное истолкование оспоренных норм в правоприменительной практике. Тем самым скорректирован подход, основанный на пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2017 года № 44: достижение истцом совершеннолетия само по себе более не может служить основанием для отказа в принятии искового заявления о лишении родительских прав по пункту 1 части 1 статьи 134 ГПК Российской Федерации или для прекращения производства по делу по абзацу второму статьи 220 ГПК Российской Федерации, если заявлено требование лица, в отношении которого родитель до его совершеннолетия совершил преступление, влекущее лишение родительских прав.
Сфера применения позиции ограничена: она распространяется на случаи совершения родителем в отношении ребенка преступления, совершение которого в соответствии с законодательством является основанием для лишения родительских прав, в частности преступления против половой неприкосновенности и умышленного преступления против жизни или здоровья. За пределами этих ситуаций сохраняется общее правило о прекращении родительских прав, предусмотренных главой 12 Семейного кодекса Российской Федерации, по достижении ребенком совершеннолетия и о неприменимости лишения родительских прав к совершеннолетним лицам.
Применение правил о лишении родительских прав в указанном истолковании носит субсидиарный характер: оно возможно лишь постольку, поскольку законодательством не предусмотрен иной правовой механизм прекращения правовой связи между родителем и достигшим совершеннолетия ребенком. Отраслевые меры в сфере алиментных и наследственных отношений, а также возможность перемены фамилии и отчества самостоятельной достаточной гарантией не признаны.
Федеральному законодателю указано на возможность, не ограничиваясь имеющимися мерами, внести с учетом правовых позиций настоящего Постановления изменения в правовое регулирование, обеспечивающие комплексную защиту прав граждан в рассматриваемой ситуации посредством прекращения правовой связи таких родителей и детей.
Судебные постановления, вынесенные по делу гражданки Республики Узбекистан А. на основании оспоренных норм в истолковании, расходящемся с выявленным конституционно-правовым смыслом, подлежат пересмотру в установленном порядке. Постановление окончательно, вступает в силу со дня официального опубликования и действует непосредственно.
Разбор подготовлен по материалам базы CasusLegal (практика высших судов РФ). Наименования упомянутых актов ведут на их полный текст в CasusLegal.