CasusLegalКорпус практики высших судов
← Все обзорыНа главную
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 июня 2026 года № 43-П по делу о проверке конституционности статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С. Н. Шеврюкова. Постановлением статья 159 УК Российской Федерации признана не соответствующей Конституции в той мере, в какой правоприменительная практика позволяет не применять специальный состав мошенничества, сопряжённого с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, лишь потому, что потерпевшей выступает коммерческая организация с участием публично-правового образования.
Генеральный директор ООО «МонтажЭлектроСпецСервис», действуя как подрядчик по договору с ПАО «Сахалинэнерго», обязался выполнить реконструкцию кабельной линии с заменой кабеля между двумя трансформаторными подстанциями. Вместо этого он создал лишь видимость проведения работ в полном объёме: распорядился оставить старый кабель под землёй, присоединив к его концам фрагменты нового, утвердил и представил документацию с заведомо ложными сведениями и обманным путём похитил денежные средства заказчика в сумме свыше двух миллионов рублей.
Приговором Южно-Сахалинского городского суда от 15 мая 2023 года деяние квалифицировано по части четвёртой статьи 159 УК Российской Федерации (хищение в особо крупном размере с использованием служебного положения). В переквалификации на часть пятую (специальный состав предпринимательского мошенничества, преступление средней тяжести), о которой просила защита, суды отказали: одной из сторон договора выступало публичное акционерное общество, акционером которого являлась Сахалинская область. Заявитель, указывая, что и подрядчик, и заказчик являются коммерческими организациями и субъектами предпринимательской деятельности, оспорил статью 159 УК Российской Федерации как допускающую неравную защиту частной и публичной собственности.
Конституция провозглашает равную защиту частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (статья 8, часть 2) и одновременно предполагает участие Российской Федерации, её субъектов и муниципальных образований в экономической деятельности, в том числе опосредованно, через создание коммерческих организаций и участие в них. Собственность, будучи материальной основой и экономическим выражением свободы общества и личности, выступает условием свободного осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2012 года № 11-П; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 марта 2015 года № 5-П; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 ноября 2017 года № 26-П). Защита собственности средствами уголовного закона требует равной охраны всех её форм, что не исключает дифференциации оценки общественной опасности деяния в зависимости, в частности, от субъектного состава участников отношений.
При этом меры уголовной ответственности должны быть адекватными и отвечающими принципам справедливости, равенства и правовой определённости, а также принципу nullum crimen, nulla poena sine lege; закон, устанавливающий уголовную ответственность, не может толковаться расширительно или применяться по аналогии (часть вторая статьи 3 УК Российской Федерации) (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2022 года № 53-П). Вводя ответственность за посягательства на собственность, законодатель призван обеспечивать взаимную согласованность положений уголовного и гражданского законодательства на основе конституционных предписаний (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2026 года № 8-П).
Гражданский кодекс определяет коммерческие организации как преследующие извлечение прибыли в качестве основной цели деятельности (пункт 1 статьи 50), допускает их учреждение публично-правовыми образованиями и участие последних в корпоративных коммерческих организациях (пункт 5 статьи 66 и статья 125). По смыслу гражданского законодательства оценка юридического лица как коммерческой организации не зависит от того, участвуют ли в нём публично-правовые образования и является ли участие прямым или через подконтрольных лиц. В пункте 2 примечаний к статье 159 УК Российской Федерации законодатель распространил специальный состав на случаи, когда сторонами договора являются индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации, не оговорив специальных условий о связанности таких организаций с государством. С учётом взаимосвязи уголовного и гражданского права это предполагает равную охрану имущества любых коммерческих организаций и опирается на статью 8 (часть 2) Конституции.
Опираясь на ранее выработанную позицию (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2014 года № 32-П), Суд напомнил, что введение специальных составов мошенничества для субъектов предпринимательской деятельности имеет целью отграничить эту деятельность от уголовно наказуемых деяний, исключить разрешение гражданско-правовых споров путём уголовного преследования, защитить добросовестных предпринимателей от незаконного привлечения к ответственности и одновременно не допустить ухода виновных от ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки. Действующее регулирование в значительной степени восполнило прежний дефект, когда для квалификации не имело значения, кто выступил пострадавшей стороной договора.
Вместе с тем в правоприменительной практике сложился иной подход к дифференциации составов. Его предпосылкой служит часть третья статьи 20 УПК Российской Федерации, которая относит дела о преступлениях по частям пятой–седьмой статьи 159 УК Российской Федерации к делам частно-публичного обвинения, но исключает из этой категории случаи причинения вреда интересам государственного или муниципального унитарного предприятия либо коммерческой организации с участием государства или муниципального образования в уставном (складочном) капитале. Статья 23 УПК Российской Федерации прямо указывает, что причинение вреда интересам такой организации одновременно влечёт причинение вреда интересам государства или муниципального образования. Дополнительным основанием выступает разграничение в Уголовном кодексе ответственности за преступления против интересов службы в коммерческих организациях (глава 23) и должностных преступлений (глава 30) с отнесением к должностным лицам управляющих в хозяйственных обществах с преобладающим участием государства (примечание 1 к статье 285).
Эти предписания, как показало и дело заявителя, получают расширительное истолкование: нормы уголовного и уголовно-процессуального законов используются во взаимосвязи, не вытекающей из их предназначения, чтобы квалифицировать по частям первой–четвёртой статьи 159 УК Российской Федерации мошенничество, сопряжённое с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, но направленное против имущества коммерческой организации, учредителем или участником которой является публично-правовое образование, хотя непосредственно в статье 159 УК Российской Федерации этот вопрос так не решён. В результате нарушаются принципы справедливости и правовой определённости, а если размер хищения не достигает двухсот пятидесяти тысяч рублей, то и принцип nullum crimen, nulla poena sine lege. Суд заключил, что статья 159 УК Российской Федерации не соответствует статьям 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции в указанной мере; внесение изменений в статью признано излишним, поскольку в неконституционном истолковании она не применяется.
Постановление устраняет практику, при которой участие публично-правового образования в капитале коммерческого контрагента фактически переводило предпринимательское мошенничество из специального состава (части пятая–седьмая статьи 159 УК Российской Федерации) в общий, более тяжкий (части первая–четвёртая). С момента вступления постановления в силу квалификация по частям пятой–седьмой осуществляется независимо от того, учреждена ли потерпевшая коммерческая организация Российской Федерацией, её субъектом, федеральной территорией или муниципальным образованием либо они в ней участвуют.
Практическое значение переквалификации существенно. Специальные составы предусматривают иные пороги ущерба (значительный — не менее двухсот пятидесяти тысяч рублей, крупный — свыше четырёх миллионов пятисот тысяч, особо крупный — свыше восемнадцати миллионов), относят деяние к менее тяжкой категории и распространяют на него режим частно-публичного обвинения и предусмотренные для предпринимательской деятельности гарантии. Тем самым сокращается разрыв в уголовно-правовых последствиях между хищением у частной компании и хищением у компании с государственным участием.
Признание нормы частично неконституционной влечёт пересмотр судебных решений иных лиц, осуждённых по частям первой–четвёртой статьи 159 УК Российской Федерации, если квалификация была обусловлена неотнесением коммерческих организаций с участием публично-правовых образований к числу потерпевших от предпринимательского мошенничества. Само дело заявителя пересмотру в связи с постановлением не подлежит и компенсаторные механизмы к нему не применяются, поскольку ещё до вынесения постановления Верховный Суд переквалифицировал его действия на часть пятую статьи 159 УК Российской Федерации со смягчением наказания.
Конституционный Суд не возложил на законодателя обязанность изменять правовое регулирование: дефект состоит не в тексте статьи 159 УК Российской Федерации, а в её расширительном истолковании во взаимосвязи с нормами о частно-публичном обвинении и о должностных лицах. Постановление действует непосредственно, и суды при рассмотрении дел, включая начатые до его вступления в силу, не вправе руководствоваться нормой в признанном неконституционным аспекте.
Разбор подготовлен по материалам базы CasusLegal (практика высших судов РФ). Наименования упомянутых актов ведут на их полный текст в CasusLegal.